Я вот думаю — скучно у нас было по дороге в Канаду. Ни огонька, ни задора. А ведь возможности-то были богатейшие! Тут тебе и поездка в Варшаву на микроавтобусе. Восемь битком набитых сумок устрашающего размера и веса на родном мосту Дружбы имени Шри Чин Моя. Лучистые глаза пограничников сулили грядущее блаженство при пересечении государственной границы, охраняемой натасканными на спекулянтов несгибаемыми офицерами таможенной службы республики Беларусь, работающими в тесном творческом союзе с представителями Высшей Расы — celnikami Речи Посполитой, что поголовно родом из ближайших сёл небогатой Восточной Польши.
А ночь в отеле в Варшаве! А такси до Варшавского аэропорта Okęcie с попаданием в гигантские пробки, каковых, по словам таксиста-тридцать-лет-стажа здесь сроду не бывало! А пересадка во Франкфурте-на-Майне! Второй по размеру аэропорт в Европе, между прочим. После Лондонского Хитроу. А может, и первый — кто тот Хитроу видел. А жгущие карман незадекларированные золотые серёжки на канадской таможне в аэропорту Пирсона! Собеседование с иммиграционным офицером — он же может тут же развернуть назад в постылую Беларусь! За что угодно — они же дикие вообще! Утеря половины багажа — конечно же, навсегда! А поиск автобуса-шаттла, что должен домчать в Лондон, укачивая неземной мягкостью подвески! Да просто-напросто — двое маленьких, но очень шустрых детей!
Это же богатейший материал весёлых историй, которыми так приятно потом поделиться с благодарной аудиторией в чистой и светлой комнате без окон, обитой мягким, как снег, войлоком по странной причуде дизайнера интерьеров. Или же с чуткими и добрыми людьми, делящими поровну пары последнего тюбика клея «Момент», расположившись на упаковочном картоне под мостом через р. Лесная в районе Катин Бора.
Но всё прошло как-то обыденно, как у каких-нибудь, прости господи, немцев. Все неподкупные должностные лица ГТК РБ оказались школьными друзьями водителя нашего транспортного средства, обсуждали футбольный матч Динамо (Брест) — Шинник (Бобруйск), стреляли сигареты и вообще проявляли наплевательское отношение к исполнению прямых служебных обязанностей. Польский таможенник на нас не обратил внимания — нас же только что досмотрели восточные мастера вытряхивательно-поисковых единоборств, чего на нас время тратить. Кофе, опять же, поспел. Перед запахом кофе ни один цельник не устоит. Они, собственно, распитием кофеиносодержащих напитков и скрашивают унылую серость пограничных будней. Тем более — ноябрь, не май месяц. А май — не август; август — не апрель. Круглый год, из дня в день, часами, невзирая на время суток и обеденные перерывы, усатые люди в конфедератках с серебряным прямоугольным орлом потребляют ароматный напиток, сокращая объёмы грузопотока между братскими славянскими народами. Низкий поклон им за неувеличение энтропии Вселенной!
Очередной шанс попасть в переплёт появился буквально через пару сот метров за польской таможней. Облава Чёрных Бригад! Кто знает, что такое чёрные, тот знает. Кто не знает — коротко поясню. Это назгулы, Эвмениды, Керберы и макро-демоны Максвелла в одном лице. Переходя на невыразительный современный язык — сотрудники отдела по борьбе с контрабандой. Последконтроль, так сказать. Да! Они тут же обнаружили у нас портрет пожилой грустной женщины, писаный на доске. Жена называет эту композицию венчальной иконой, ребята в чёрных комбинезонах назвали товаром и оживились. Я потянул на себя верхнюю сумку, предвкушая радость вываливания содержимого упакованных до последнего кубического миллиметра баулов на пожухлую травку Тереспольского газона. Но всё испортил ихний самый толстый. Он зачем-то потребовал мой паспорт. Там, сноровисто пролистав страницы сосископодобными пальцами, он сразу же обнаружил канадскую визу. Боевой задор потух на глазах. Нас отпустили на все четыре стороны.
В аэропорту Франкфурта наследники рыцарей в рогатых шлемах понатыкали столько указателей, что заблудиться и пропустить свой рейс просто не получилось. Вот именно так — ни единого шанса педантичные франкфуртнамайнцы не предоставили.
Да! На канадской таможне (я после пятнадцатиминутных поисков нашёл-таки канадского таможенника. Он показывал нам дорогу, ласково улыбаясь — притворялся аэропортовским проводником, шифруя свою принадлежность к всевидящему и всемогущему Customs and Revenue Agency). Я его вывел на чистую воду — додавил упорными прямыми вопросами о местонахождении таможенных служб. Под давлением неумолимого русского с ужасным произношением он не смог скрывать истину и признал, что он и есть таможня в аэропорту. После чего спросил, есть ли у нас с собой драгоценности. Поделать со своей правдивостью я ничего не смог и протянул на дрожащей ладони шкатулочку с нашими изделиями из презренного металла. Взглянув краем глаза на то, что я называю драгоценностями, он махнул рукой — добро пожаловать в Канаду.
Суровый иммиграционный офицер — вершитель судеб новоприбывших эмигрантов — оказался дёвчушкой-хохотушкой лет двадцати двух. Помогала ей старшая коллега – лет эдак двадцати четырёх. Правда, за ними приглядывал начальник смены. Приглядывание выражалось в беззастенчивом и наглом харрасменте — массажировании плечевого пояса подчиненных. Те, отчего-то, не возражали.
Чувство полнейшей безысходности я испытал, стоя у чёрной ленты транспортёра. Четырёх сумок из восьми не хватало. Несмотря на то, что у меня приняли заявление о пропаже багажа и сумки пообещали вернуть, это была хорошая заявка на Большое Приключение. В сумках было наше всё. Чувство продержалось ровно четыре дня, в течение которых нам тупо и бездушно вернули весь недостающий багаж.
Собственно, последнюю возможность испытать небывалые приключения я упустил, неосмотрительно выкочив из-за колонны в холле аэропорта. За колонной оказалась стоянка того самого шаттла RobertQ, непопадание на который, как мне казалось, обеспечивало полную неизбывных впечатлений ночь на стульях в зале ожидания. Не вышло. Впрочем, впоследствие оказалось, что эти шаттлы ходят раз в полчаса, так что никакого шанса и не было.
А когда мы, разминая затёкшие ноги и держа за руки сонных детей, выползли из автобуса к крыльцу дома 1209 по улице Гурон, на котором встречал нас Витя, все возможности транзитивных приключений испарились окончательно и бесповоротно — начались канадские будни.
RSS Feeds: